Our Program


Доклад Погоса Абеляна народному комиссару иностранных дел Асканазу Мравяну
с комментариями доктора исторических наук Ашота Мелконяна

1. Из истории Джавахка
2. Географическое положение Джавахка
3. Состав населения
4. Первые нападения турок на край
5. Что забрали турки из края?
6. Население края на чужбине
7. Положение беженцев после возвращения на родину
8. Опасения и чаяния армян Джавахка
9. Мое мнение


6. Население края на чужбине

Беженцы – армяне и 10 тысяч грузин (очевидно, описка – ранее автор приводит цифру в 11 тысяч) – смогли угнать с собой заметную часть своего скота, забрать постели, какой-никакой скарб и хлеба месяца на два. Один поток направился к Бакурьяну, второй – к Цалке. Грузинское правительство, не сумевшее (или не захотевшее, как видно из дальнейшего) защитить край от тысячи или двух турок (турецких солдат вряд ли было больше; между тем, при должной организации, только Ахалкалак, без Ахалцыха, мог бы выставить более чем 10 тысяч солдат), на границе с Бакурьяном (историческая и естественная граница Армении с Грузией) отобрало у людей все оружие до последнего, разоружив даже армянские части (прикрытия). Грузинское правительство считало Ахалкалак своей территорией, следовательно, и ахалкалакцы были его гражданами. Несмотря на это, беженцам – своим гражданам! – было запрещено выходить за пределы Бакурьяна и Цалки. Здоровые, умеющие и любящие работать люди могли прокормить себя и свои семьи, работая в Грузии, могли на своих фургонах привозить с Северного Кавказа хлеб (дорога пока еще не была перекрыта), возить дрова из Тифлиса, продавать в Тифлисе молоко от десятков тысяч коров; одним словом, эти люди не только не стали бы обузой для Грузии, но и заметно облегчили бы ее экономический кризис, если бы их не лишили неотъемлемого права любого гражданина – права на свободу передвижения. Несмотря на очевидную пользу стране от беженцев, меньшевистское правительство, преследуя определенные и очевидные цели, поставило перед людьми кордоны, закрывшие им пути в Грузию. Перед 11 тысяч грузинских беженцев кордоны очень быстро были сняты, они получили свободу передвижения по всем направлениям, а с наступлением холодов (октябрь-ноябрь) правительство само отобрало беженцев-грузин и перевезло их из этих гор в Караяз (долину с мягким климатом, где располагались зимние пастбища). Правительство Грузии, фактически подвергнув армянских крестьян аресту под открытым небом, оправдывалось, с одной стороны, тем, что среди грузин возможно недовольство, если среди них появятся столько беженцев-армян и, во-вторых, тем, что они будут распространять болезни. Все ложь: и возможное недовольство грузинского населения, которое, как и всякий народ, считало естественным помочь беженцам (100 тысяч армян должны были разместиться среди 3 млн. грузин); с другой стороны, в первые месяцы среди беженцев никаких болезней не было. Правительство само создавало условия для распространения болезней и они не заставили себя ждать.

Таким образом, 90 тысяч армянских беженцев Ахалкалака оказались между двух штыков: дорогу назад, в Ахалкалак, преграждал штык турецкий, вперед, в Грузию – штык грузинский. С 5 июня по конец декабря 1918 г., до возвращения, беженцы прожили в Бакурьяне и Цалке внутри этих границ. Пройти в Тифлис в большинстве смогла только заметная часть ловких и пронырливых горожан. О бестактном поведении правительства свидетельствует и следующий факт. В Бакурьяне и Цалке вообще очень мало своего населения; в Бакурьяне это греки и осетины, в Цалке – армяне и греки. Во-первых, правительству нечего было беспокоиться по поводу того, что 90 тысяч беженцев, естественно, в поисках угла, потеснили бы два десятка тысяч негрузин (примерно треть из которых, к тому же, была их соплеменниками и родственниками). Их столкновение с армянами было бы даже выгодно меньшевикам. Однако, к чести бакурьянских осетин (армяне Джавахка отблагодарили их тем же: в 1992 г. спасли их от резни грузинами и помогли перебраться во Владикавказ), цалкских греков и армян, нужно сказать, что они взяли всю тяжесть беженцев на свои плечи и ни разу не высказали недовольства. В домах на месте смогла разместиться очень малая часть беженцев – очень многие остались без крова, под открытым небом. Скотину нечем было кормить; ее надо было либо продать, либо прирезать. Сделали и так, и так. Далее правительство запретило привозить беженцам хлеб из Грузии. Запрет не касался только организаций, уполномоченных решать нужды беженцев, очевидно, потому, что они либо ничего не делали, либо использовали на свои нужды те скудные запасы продуктов, которые привозили для беженцев. Итак, в Цалке и Бакурьяне как беженцы, так и их скотина, оставленные под открытым небом, без пищи, должны были быть ликвидированы. К этому вело правительство (Грузии), невзирая на протесты в печати и крик, поднятый многочисленными обращениями Ахалкалакского и Тифлисского землячеств. Затем грузинское правительство выпустило на оказавшихся в «зонах смерти» (так я назвал Бакурьян и Цалку в одной из своих статей 1918 г. в эсеровских русских газетах) беженцев своих милиционеров под предлогом охраны порядка. Они начали притеснять народ, грабить его и т. п., словом, стали настоящими янычарами. Об этом свидетельствует множество официальных телеграмм. Большая часть украшений беженцев перешла в руки охранников правопорядка. Самым трагичным оказалось то, что турки со стороны Ахалкалака продолжали нападать на беженцев, убивать людей (за 5-6 месяцев убита 1 тысяча мужчин) и угонять тысячи голов скота. Грузинское правительство не только не защитило с оружием своих «подданных», но и ни разу даже не обратилось с протестом по этому поводу к турецкому представителю Абдул Кериму. По просьбе грузинского правительства на сравнительно спокойном борчалинском фронте перед несколькими турецкими (татарскими) селами и турецкими (османскими) солдатами были выставлены пикеты, и немцы, защищая грузин, как-то перебили множество своих союзников-турок (кажется, в июле 1918 г.). Если бы грузинское правительство хоть на волос заботилось об ахалкалакцах, то, во-первых, их не арестовывало бы, затем, хоть и арестовав, выставило бы германские пикеты в Бакурьяне и Цалке в самом опасном месте – на границе с Ахалкалаком. Этого не было сделано, и Турции было дана свобода продолжать погромы.

Показательно, что правительство не только само или с помощью германских солдат не защитило ахалкалакцев, но и, полностью разоружив их, отобрало все оружие, оставив беззащитный безоружный народ перед вооруженным до зубов турецким серым волком. Турция с удовольствием воспользовалась предоставленным ей правом и свободой действий: как я сказал, турки непрерывно нападали на народ, убивали сотни людей, угоняли десятки тысяч голов скота. Чего не успевали делать турки, заканчивали представители грузинской администрации, эти разбойники с карт-бланш на руках. Есть множество фактов садистского отношения грузинского правительства. Всем мясникам, всем спекулянтам Кутаиса и Тифлиса было разрешено беспрепятственно свирепствовать среди беженцев, в то время как беженцы, не надо забывать, были под стражей и не имели права выходить на рынки, торговать, продавать свое имущество по своему усмотрению. У крестьян не было фуража, скот (последняя надежда беженцев) погибал на глазах от бескормицы, и вот, крестьянин был вынужден отдавать его за бесценок пришедшим к нему спекулянтам, своеобразному спекулянтскому синдикату. Это важное обстоятельство, достойное особого внимания. Более 100 тысяч беженцев пригнали с собой столько же, если не больше, крупного скота. Если бы даже небольшая часть этого богатства была продана по более-менее приличной цене, люди прожили бы и выжили до своего возвращения (до декабря того же 1918 г.), а остальную часть вернули бы с собой в край. Между тем, до начала ноября 1918 г. почти весь скот (не менее 100 тысяч голов) был выброшен на грузинский рынок по совершенно ничтожной цене. Грузия, богатая, благополучная Грузия сама воспользовалась безысходностью беженцев и нажилась на их беде... До ахалкалакской трагедии цена мяса в Тифлисе быстро росла и дошла до 4-5 руб за фунт. Это нетрудно проверить. После ахалкалакских событий в экономике Кавказа произошло своего рода чудо: цена мяса, начиная с июня (падения Ахалаклака) и до ноября (когда скот почти весь был уже забит в Бакурьяне и Цалке) непрерывно падала, дойдя до двух рублей за фунт. Между тем, в эти же месяцы, наоборот, цена мяса должна была катастрофически быстро расти, ибо Тифлис лишился его основного поставщика, Карса. Не поступало мяса и из Нового Баязета (Севанский регион Армении). В специальных статьях, помещенных в это время в русских и армянских газетах, я посчитал это явление временным, неестественным, объяснив его безвыходностью ахалкалакцев. Я говорил там же, что пусть тифлисцы не говорят, что ахалкалакцы сидят на их шее, наоборот, бедствующий джавахкец ежедневно каждой семье, покупающей 3-4 фунта мяса, выдает дотацию от 3 до 10 руб. (не будь его, мясо стоило бы не меньше 5 руб. за фунт, а не 2 рубля) Это мое объяснение очень не понравилось грузинской печати (русскоязычной «Борьбе» и грузиноязычной). Они были недовольны тем, что вместо выражения благодарности, беженцы представлены как даже в своем несчастном состоянии дающие жителям столицы возможность тунеядствовать... Мое пророчество осуществилось буквально через 2-3 месяца, когда (события) подтвердили мою правоту (а ведь даже кавказский ученый Авдеев сомневался в моем объяснении). В ноябре весь скот ахалаклакцев был забит, цена мяса в Тифлисе сразу взлетела и продолжала подниматься и подниматься.

Таким образом, правительство меньшевиков своими в высшей степени сознательными действиями поставило 100 тысяч беженцев (точнее, 90 тысяч; как я сказал, грузин постарались в возможно короткий срок вывезти из зон смерти Бакурьяна и Цалки) в такие условия, когда их с одной стороны резал и грабил турок, с другой стороны – грузинские грабители в лице милиции и спекулянтов. Находящийся под арестом джавахкец не мог предпринять ничего для своего спасения.

В начале ноября крестьянство стояло на перевалах Бакурьяна и Цалки, где уже начинались метели, ограбленное, раздетое, голодное, без крыши над головой. Начались болезни. Национальный совет армян Грузии обратился к правительству с просьбой разрешить разместить беженцев хотя бы в армянских селах Борчалу – и в этом было отказано. Только после победы союзников, когда турки отходили, правительство разрешило манглисским беженцам (ничтожной части от общего числа), разместиться в казармах, но необходимости воспользоваться этим любезным предложением уже не было. Результатом этой жестокой, действительно человеконенавистнической, армяноненавистнической политики явилось то, что в октябре-декабре 1918 г. в горах Цалки и Бакурьяна от холода погибло около 30 тысяч человек. Если бы, независимо от воли правительства, не состоялось возвращение людей в свои дома, чему оно было против, до января-февраля не выжил бы никто. Картины страшные: утром мать видит, что трое ее детей ночью окоченели в снегу. Беженцы гибли (несколько тысяч) и на пути домой. Все это я видел сам, собственными глазами. По поручению Национального совета армян Грузии в декабре 1918 г. я через Цалку направился в Ахалкалак узнать, не убивают ли турки уже возвращающихся людей, и по дороге передо мной открывались страшные картины: раздетые, голодные, изможденные, больные, многие – тяжело, беженцы бежали по этой 100-верстной дороге, стремясь в свою страну обетованную – в Ахалкалак. Морозы стояли в 25-35 градусов. Только за один день, а все возвращение длилось около месяца, на расстоянии в 15-25 верст я видел труп, раздетый, объеденный волками; еще труп отдельно; мать с четырьмя детьми, замерзшие в снегу... Гибель этих нескольких тысяч человек, в частности, лежит на совести членов Национального совета. Они имели уполномоченных в Цалке и Бакурьяне, которые во время возвращения отсиживались в тепле. И самое главное, они в эти дни даже не организовали на дороге пищевых пунктов, не раздали людям теплой одежды; между тем, после завершения возвращения они достали из складов и распродали большое количество сахара и одежды... Обо всем этом я написал в пространной докладной Армянскому национальному совету. Однако 6 июня 1919 г. вопреки моим требованиям, никто из уполномоченных не был отдан под суд. Цалкский уполномоченный Арарат Тер-Григорян (сменивший Арама Тер-Григоряна, не родственники) и бакурьянский уполномоченный Аршак Торосян (из Батума) не услышали даже слова укора со стороны христиан, сидящих в Национальном совете грузинских армян.... А могилы тысяч людей, ставших их жертвами, разбросанные по земле кости на дорогах, ведущих из Цалки и Бакурьяна в Ахалкалак, вопиют о неслыханном преступлении... Не осталось в стороне от этих преступлений и грузинское правительство (я рассказал об этом в свое время Национальному совету и Ахалкалакскому земляческому союзу, но посчитал неудобным записать). На его действия прошу обратить особое внимание. В декабре месяце, пробиваясь сквозь ужасные высоты Бакурьяна, беженцы хотели спуститься в Ахалакалак по прямой, но грузинские войска заставляли их делать крюк в 7-8 верст – в 30-градусный мороз. Не одна сотня людей погибла на этих 8 верстах... Я могу объяснить причину этого: для передвижения грузинской артиллерии и обоза нужно было проложить в снегу проезжую дорогу, и чтобы ее к тому же не занесло, беженцев десятки дней гнали по длинной дороге; иначе говоря, чтобы самим не расчищать, заставляли беженцев утаптывать ее и устилать своими трупами. Сами грузины, точнее, командир грузинской части капитан Канделаки объяснил мне это тем, что, мол, еще не совсем ушедшие из края турки не разрешают идти по прямой. Это было ложью: после моих протестов и обращений делать это перестали. Между прочим, сидящие во время возвращения беженцев в Цалке и Бакурьяне десятки служащих, по должности обязанные помогать им, не только ничего не сделали для них, но и ни один из них за целый месяц ни разу не перешел горы и не посмотрел, как проходит это возвращение. Хотя, надо сказать, для меня эти организации всегда были антибеженскими, антинародными организациями, где (за редким исключением) собирались воры, подозрительные личности, разбойники, грабители, спекулянты и им подобные – отбирать у народа его последний кусок.

Продолжение >


To top

Page address for references / Էջի հասցեն հղումների համար / Aдрес для ссылок:

Copyright © 2007 - 2008 Javakhk 1915-23
Reproduction in full or in part is prohibited without reference to
Javakhk 1915-23